Одри Хепберн
Красота тревоги:
Кто скрывается под маской “забавной мордашки”?
Кто скрывается под маской “забавной мордашки”?
В статье разбираемся, как страх и тревога стали одними из главных главных тем в их музыке, и в каждой песне они звучат по-разному: от тихого напряжения до надрыва.
Одри Хепберн — великая актриса и икона стиля, полюбившаяся многим за образ Холли Голайтли, завтракающей круассаном у бутика Tiffany в вечернем платье. Но что скрывалось за её большими чёрными очками?
В реальной жизни Одри вовсе не была такой беспечной и наивной, как её героини. Хепберн называла себя замкнутой, предпочитала загородную жизнь мегаполису, а её стиль воплощал минимализм и аскетичность.
В реальной жизни Одри вовсе не была такой беспечной и наивной, как её героини. Хепберн называла себя замкнутой, предпочитала загородную жизнь мегаполису, а её стиль воплощал минимализм и аскетичность.
Детство
Одри Хепберн родилась 4 мая 1929 года в Бельгии в семье голландской баронессы и британского банкира, который ушёл из семьи, когда будущей актрисе было 6 лет. Отсутствие отца сильно сказалось на ней в будущем.
«Это был первый большой удар в моей жизни. Уход отца оставил меня незащищённой на всю оставшуюся жизнь».
Детство Одри сложно было назвать счастливым. Когда ей исполнилось 10 лет, мир разразила Вторая мировая война. Каждый день она наблюдала, как европейских женщин и детей массово отправляли в концлагеря. Это был второй и самый сильный удар для Хепберн. Воспоминания о страшных событиях преследовали её до самой смерти.
Во время оккупации Одри вместе с матерью работала медсестрой-добровольцем в госпитале, распространяла подпольные материалы и газеты, выступала на мероприятиях, собирая средства для сопротивления.
«Если бы мы знали, что нас оккупируют на целых пять лет, мы, возможно, сразу бы все застрелились. Мы думали, что это может закончиться на следующей неделе… через шесть месяцев… в следующем году… вот как мы пережили войну».
Во время оккупации Одри вместе с матерью работала медсестрой-добровольцем в госпитале, распространяла подпольные материалы и газеты, выступала на мероприятиях, собирая средства для сопротивления.
Несбывшаяся мечта балерины
Свою первую роль Одри получила в 19 лет, ещё до переезда из Бельгии. Девушка появилась на экране в образе стюардессы в фильме «Голландский за 7 уроков» (1948 год). Тогда она ещё не помышляла о карьере киноактрисы, а её заветной мечтой был балет, которым она занималась до войны. После окончания оккупации девушка возобновила занятия танцами и планировала поступление в лондонскую балетную академию. Однако судьба распорядилась иначе: Хепберн не взяли из-за сильной худобы, последствия военного голода, с которым она боролась всю оставшуюся жизнь.
После отказа Одри начала обучаться актёрскому мастерству у известного в то время Феликса Эйлмера. Несмотря на то, что в театре она получала лишь второстепенные роли, Хепберн не отчаивалась. И однажды её старания были замечены – директор по кастингу The Ealing Studio пригласил её на кинопробы. Сыграв в нескольких эпизодических ролях, актриса получила предложение попробовать себя в криминальной драме «Засекреченные люди» (1952 год), где она сыграла балерину. Но настоящим прорывом для неё стала картина «Мы едем в Монте-Карло». После выхода фильма к Хепберн обратилась известная французская писательница Коллет, пригласившая её сыграть в бродвейском мюзикле. Там её и заметил будущий режиссёр «Римских каникул» Уильям Уайлер.
После отказа Одри начала обучаться актёрскому мастерству у известного в то время Феликса Эйлмера. Несмотря на то, что в театре она получала лишь второстепенные роли, Хепберн не отчаивалась. И однажды её старания были замечены – директор по кастингу The Ealing Studio пригласил её на кинопробы. Сыграв в нескольких эпизодических ролях, актриса получила предложение попробовать себя в криминальной драме «Засекреченные люди» (1952 год), где она сыграла балерину. Но настоящим прорывом для неё стала картина «Мы едем в Монте-Карло». После выхода фильма к Хепберн обратилась известная французская писательница Коллет, пригласившая её сыграть в бродвейском мюзикле. Там её и заметил будущий режиссёр «Римских каникул» Уильям Уайлер.
Начало карьеры Одри Хепберн как известной и востребованной актрисы связано с ролью принцессы Анны в культовой картине «Римские каникулы» (1953 год). В 1954 году Хепберн получила «Оскар» за лучшую женскую роль, выйдя на сцену в кружевном платье от Живанши. Этот наряд по сей день остаётся одним из самых знаменитых выходов в истории премии.
В том же году актриса снялась в фильме «Сабрина», где сыграла дочь шофёра, покорившую двух богатых братьев. Этот фильм стал важным не только для карьеры Одри, но и для формирования её стиля, а также для всей индустрии моды.
Во-первых, именно с этого фильма начался долгий творческий союз Хепберн и Живанши. Изначально дизайнер скептически отнёсся к предложению, однако Хепберн настаивала и даже пригласила его на ужин, после чего он был очарован. Платье без бретелек от Живанши для промокампании «Сабрины» считается одним из самых удачных нарядов актрисы. Вторым образом в этой кампании стал более простой, но не менее культовый комплект из чёрной водолазки, брюк капри и балеток. Со временем он стал визитной карточкой Хепберн.
Картина также примечательна тем, что впервые показала обнажённые женские ноги на экране. В одной из сцен Одри появляется в коротких шортах.
Во-первых, именно с этого фильма начался долгий творческий союз Хепберн и Живанши. Изначально дизайнер скептически отнёсся к предложению, однако Хепберн настаивала и даже пригласила его на ужин, после чего он был очарован. Платье без бретелек от Живанши для промокампании «Сабрины» считается одним из самых удачных нарядов актрисы. Вторым образом в этой кампании стал более простой, но не менее культовый комплект из чёрной водолазки, брюк капри и балеток. Со временем он стал визитной карточкой Хепберн.
Картина также примечательна тем, что впервые показала обнажённые женские ноги на экране. В одной из сцен Одри появляется в коротких шортах.
Taro — дань памяти двум военным фотожурналистам: Герде Таро и Роберту Капе. Она погибла в 1937 году во время гражданской войны в Испании, он — в 1954-м, подорвавшись на мине в Индокитае. Песня описывает смерть Капы и символически воссоединяет их после смерти.
Несмотря на легкую и даже оптимистичную по звучанию музыку, Alt-J рисуют по-настоящему жестокую картину смерти Капы: «A violent wrench grips mass, rips light, tears limbs like rags» («Жуткий вихрь охватывает тело, гасит свет, разрывает члены, словно тряпье»). Они растягивают четыре секунды — две до взрыва и две после — на всю композицию.
Жестокость войны подчеркнута строкой «meat lumps and war» — «куски плоти и война», а фраза «Le photographe est mort» («Фотограф мертв») звучит как сухая репортажная сводка. Документальность текста песни — год и дата смерти, имена, география — усиливает трагизм.
Это песня не о панике перед смертью, а скорее об осознании ее неизбежности во время войны.
Несмотря на легкую и даже оптимистичную по звучанию музыку, Alt-J рисуют по-настоящему жестокую картину смерти Капы: «A violent wrench grips mass, rips light, tears limbs like rags» («Жуткий вихрь охватывает тело, гасит свет, разрывает члены, словно тряпье»). Они растягивают четыре секунды — две до взрыва и две после — на всю композицию.
Жестокость войны подчеркнута строкой «meat lumps and war» — «куски плоти и война», а фраза «Le photographe est mort» («Фотограф мертв») звучит как сухая репортажная сводка. Документальность текста песни — год и дата смерти, имена, география — усиливает трагизм.
Это песня не о панике перед смертью, а скорее об осознании ее неизбежности во время войны.
In cold blood — страх обыденности насилия
Название песни отсылает к роману «In Cold Blood» («Хладнокровное убийство») Трумена Капоте, исследующему реальное убийство семьи в Канзасе. Песня Alt-J во много вдохновляется сюжетом книги, но не пересказывает его.
Сочетание мягкой, почти колыбельной мелодии с мрачными образами создает ощущение тревоги. Клип усиливает атмосферу тайны и неясности: в нем нет четкого сюжета, но есть чувство скрытой угрозы и жестокости.
Текст также фрагментарен и обрывист: летняя сцена у бассейна постепенно превращается в триллер. Беззаботная атмосфера с образами солнца, коктейлей и надувных лодок сталкивается с насилием. Оно возникает внезапно — не на войне, как в Taro, а в повседневности.
Страх здесь — страх обыденности насилия и смерти, которые окружают человека повсюду.
Сочетание мягкой, почти колыбельной мелодии с мрачными образами создает ощущение тревоги. Клип усиливает атмосферу тайны и неясности: в нем нет четкого сюжета, но есть чувство скрытой угрозы и жестокости.
Текст также фрагментарен и обрывист: летняя сцена у бассейна постепенно превращается в триллер. Беззаботная атмосфера с образами солнца, коктейлей и надувных лодок сталкивается с насилием. Оно возникает внезапно — не на войне, как в Taro, а в повседневности.
Страх здесь — страх обыденности насилия и смерти, которые окружают человека повсюду.
Happier when you're gone — страх честности перед собой
Фраза «I’m happier when you’re gone» («Я счастливее, когда тебя нет») повторяется в песне несколько раз как мантра. Лирический герой убеждает себя, что ему легче без возлюбленной, но в его словах сквозят растерянность и вина: он мечется, чувствует себя потеряно из-за того, что ощущает себя, будто рядом с когда-то любимым человеком.
В отличие от Breezeblocks, герой понимает, что продолжение отношений будет причинять лишь боль, но все равно не может отпустить свою любовь: «It's not easy, it's not easy / Homelessness at home» («Это нелегко, это нелегко, / Бездомность у себя дома»)
Страх в этой песне самый тихий, потому что он внутри: отражает боязнь признаться себе в своих же чувствах.
В отличие от Breezeblocks, герой понимает, что продолжение отношений будет причинять лишь боль, но все равно не может отпустить свою любовь: «It's not easy, it's not easy / Homelessness at home» («Это нелегко, это нелегко, / Бездомность у себя дома»)
Страх в этой песне самый тихий, потому что он внутри: отражает боязнь признаться себе в своих же чувствах.
Несмотря на легкое и порой почти беззаботное звучание, песни Alt-J наполнены размышлениями о непростых вещах. Через истории о любви, войне, насилии и внутреннем разладе группа исследует самые сложные и уязвимые уголки человеческой психики. Страх в песнях принимает разные формы: становится бетонным блоком на груди, вспышкой, растянутой во времени, или едва уловимым внутренним надломом. Именно в этом контрасте и рождается особая красота тревоги, которая делает музыку группы такой притягательной
Текст: Диана